Владимир Коршунов

Владимир Андреевич Коршунов


Он ушел в мир иной на взлете, в расцвете сил и таланта - не выдержало сердце, но жизнь этого человека несгибаемого мужества навсегда останется примером верности любимому делу-профессии журналиста.
Выразительные глаза, душа нараспашку и даже фамилия Коршунов, в которой он всегда подчеркнуто делал ударение на первый слог, вполне соответствовали его стремлению жить, расправив крылья, невзирая на козни судьбы. Первый удар дал знать о себе с момента появления Володи на свет - врачи диагностировали у него врожденный порок сердца. Даже подумать страшно, сколько тягот выпало на долю родителей с больным сынишкой на руках, к тому же вынужденных ютиться по чужим углам. Для покупки комнаты по улице Шарля Фурье (ныне Фрунзе), а это был единственный вариант решения жилищной проблемы, никак не удавалось накопить нужной суммы, поэтому к деньгам пришлось добавить весь имевшийся в личном хозяйстве натурпродукт - корову и свинью. Зато у молодой семьи, наконец-то появилась своя крыша над головой, а подросший Володя вскоре стал старшим братом двум младшим сестренкам Любе и Гале.
Словно желая загладить свою вину перед мальчуганом с ограниченными физическими возможностями, природа щедро наделила его умственными способностями, даровав и талант поэта. Учеба давалась ему легко, поэтому он переходил из класса в класс Тарской средней школы № 11 с четверками-пятерками в табеле. Все перечеркнула Великая Отечественная война, а самый суровый удар нанес 1942 год - с фронта пришла скорбная весть о гибели под городом Старая Русса рядового Андрея Даниловича Коршунова.
В семье, оставшейся без кормильца, матери Анастасии Евстафьевне, работавшей уборщицей в больнице, с каждым днем становилось все труднее тянуть троих детей. Сын понимал это и тайком принялся искать работу. Повезло в леспромхозе, где смышленого паренька еще не окончившего школу приняли помощником бухгалтера. Материально Владимиру стало жить легче - он даже смог позволить себе купить баян, но с каждым днем все отчетливее понимал, что дебет с кредитом, да и математика в целом - не его призвание. Тянуло в литературу. Особенно любил стихи, а вскоре и сам попробовал писать «в стол». Быть может тогда, когда брал в руки баян и негромко наигрывал мелодии, которые, кстати сказать, освоил самоучкой, и рождались такие светлые строки.



Есть такая речушка Аркарка,
Мелководна, безвестна, тиха,
Не отыщешь ее на картах
Не прочтешь про нее в стихах.



Вроде незатейливо, а вот ведь зацепит так, что долго не хочет отпускать!
Когда рукописи были, наконец, извлечены на свет, подвержены придирчивой авторской правке и в результате всего этого явили собой внушительную подборку, Владимир решил отнести ее в районную газету «Ленинский путь». Сам он, уже спустя много лет, рассказывал об этом так: «Едва переступив порог редакции, я понял: здесь нашел то, что искал! Хоть мои стихи и раскритиковали, а попробовать себя в качестве газетчика не предложили, этот горький опыт не смог уничтожить мою мечту стать журналистом. В следующий раз я принес в редакцию заметку о коллективе нашего леспромхоза. После доработки, мол, не пиши «на пяти строках о пяти станках», ее опубликовали, а мне посоветовали обратиться к молодежной тематике. Так я стал внештатным корреспондентом, но и стихи писать не бросил, а вскоре был принят в штат на должность литературного работника. Получив первую зарплату, сразу начал откладывать деньги на фотоаппарат. Как только смог позволить себе купить это чудо оптики, научился фотографировать».
Звездный час для Владимира Коршунова как поэта настал в середине 50-х годов, когда в «Ленинском пути» открылось районное литературное объединение «Таежные зори». Не ошибся и коллега, разглядевший в нем журналиста, умеющего как никто другой находить общий язык с молодежью, не греша при этом велеречивостью. Подающим большие надежды самородком заинтересовалась омская пресса, и вскоре Владимир занял должность корреспондента областной газеты «Молодой сибиряк». Проработал недолго, но именно там положил начало главному литературному труду своей жизни - начал писать книгу об истории Тарского комсомола. Уже вернувшись в «Ленинский путь», где возглавил отдел сельского хозяйства, разыскал в городе Королеве, Московской области одного из бывших вожаков комсомольской организации Тары Якова Гиршевича Резиновского. Вскоре в редакцию начали приходить посылки и бандероли из Подмосковья, а каждую среду в кабинете завсельхоза раздавался телефонный звонок ветерана молодежного движения. По совету Резиновского, пообещавшего поддержку в издании книги, Владимир утвердился во мнении включить в нее главу об истории партизанского движения в Седельниковском районе и даже переехал туда для сбора материала, временно трудоустроившись в местную газету «Сибирский труженик».
По возвращении в Тару карьера опытного газетчика пошла в гору - Владимиру Андреевичу предложили возглавить только что созданный отдел промышленности. Успешно продолжалась и работа над книгой, но, к сожалению, ровно за два месяца до 50-летнего юбилея ее талантливого автора не стало.
Беда случилась 6 октября 1982 года. Возвращаясь с работы все в тот же старенький дом в подгорье, где жил теперь вдвоем с матерью - свить свое семейное гнездо из-за тяжелой болезни не удалось, журналист и поэт получил роковой удар судьбы. Прямо на улице остановилось сердце - всегда доброе и открытое, но смертельно измученное коварным недугом. Осталась недописанной книга, остались старые фотографии и подшивки газет с материалами человека, посвятившего всю свою недолгую жизнь любимой и прекрасной профессии журналиста.
Из воспоминаний сестры покойного Галины Андреевны Селезневой (Коршуновой):
«Среди нас - троих детей, единственный, о ком говорили, что «в нем есть искра Божья»-Володя. Он часто сидел у окна, под которым плескалась Аркарка - стоило лишь открыть раму, перегнуться через подоконник - и можно было зачерпнуть воды, и писал стихи, которые потом читал нам вслух. Не знаю, откуда у нас дома взялась балалайка, но Володя умел на ней играть. А научился-то сам! И в школу, и на работу он всегда ходил в кирзовых сапогах, и с холщовой сумкой, потому что наша семья жила очень бедно. Потом уже я ходила в школу с этой сумкой, а мама, перед тем, как отправить меня на уроки, всегда клала в нее мой завтрак-кусок хлеба. Время было послевоенное - голодное, и однажды кто-то из ребятишек украл у меня хлеб. Признаться в этом маме я не побоялась-рассказала Володе и он, не раздумывая, поделился со мной своей пайкой хлеба. Таким чутким и отзывчивым он был всегда и во всем!»

Автор статьи: Татьяна Бурундукова